СТАТИСТИКА





megablog.ru - Мегаблог мегаНастроения
  
  

Ровно 35 лет назад Deep Purple записали пластинку, которая известна как "Апрель"
Deep Purple. "Deep Purple". Harvest, 1969

Deep Purple существуют так долго, что кажется - они были всегда, как всегда были горы, реки и валуны у подножия сосен. На обложке диска In Rock они вырубили свои лица в камне, грозно оповещая еще пустынный мир о своем грядущем величии. Грохот и рев их музыки наполняют ойкумену со времен сотворения - они древние создания давно ушедшей эпохи, тяжелые и могучие бронтозавры, от шага которых дрожит земля.
Они древние настолько, что в их истории впору запутаться, как в какой-нибудь Второй Карфагенской войне. Это не история рок-группы, у которой есть начало, середина и конец, а легенда древних лесов о менестреле Ричи и сказание волхвов о магическом клавишнике со странной фамилией Лорд. Кто сейчас помнит, как назывались Deep Purple до того, как стали Deep Purple?1 Кто помнит первый псевдоним Гиллана?2
Сколько раз они расставались, сколько раз воссоединялись, сколько концертов дали, сколько дебошей учинили, сколько составов играло под маркой Deep Purple3 - этого теперь не сочтешь. Да и зачем считать? Ни в какие цифры и факты Deep Purple все равно не укладываются, они - как высокие горные цепи и густой психоделический бред - существуют вне правил и стандартов.
Ровно тридцать пять лет назад, в первых числах апреля 1969 года, Deep Purple в лондонской De Lane Lee Studios закончили записывать свой третий альбом, на обложке которого вы напрасно будете искать слово April. Слова этого там нет, альбом называется так же, как группа. Но в Союзе среди рок-пипла, легко перебрасывавшегося названиями альбомов и вещей, пластинка сразу получила название "Апрель" - по заглавной вещи.
Эта композиция длиной двенадцать минут самим своим размером выламывалась из стандарта песенок, принятого в конце шестидесятых. Это было что-то другое, чему еще предстояло случиться и что нащупывали в своих блужданиях группы, некоторые из которых ждала слава (Pink Floyd, Deep Purple), а некоторые, не менее классные, нет (Vanilla Fudge). Слушать сейчас эту вещь - так же как и весь третий диск Deep Purple - немного странно.
Это как бы не вполне те Deep Purple, которых мы знаем, - они тут еще не обрели самих себя, еще не научились тяжелому мощному звуку, стремящемуся по руслу с дикой, все сметающей силой. Их музыка здесь слишком мелодична, местами слишком красива, и в ней еще не набухло то увесистое отчаяние, которого так много в Smoke on the Water. Орган Лорда здесь то и дело погружается в манерные вариации, достойные галантного восемнадцатого века; гитара Блэкмора, его знаменитый Стратокастер, боится резких движений и пронзительных соло - гитарист еще не отбросил умеренность как самую ненужную вещь на свете.
Но что-то тут уже есть - что-то, что составляет самую суть рока. Lalena - это нечто большее, чем просто песенка о любви, которые крутят по радио по сотне за сутки. В ней - тоска о том, что никогда не сбудется; в томном постанывании гитары Блэкмора на заднем плане чувства больше, чем во многих партиях тех гитаристов, о которых великий Ричи в приступе высокомерия говорил, что он "с удовольствием подтер бы ими пол".
И есть тут сама April - вещь, которая как будто стирает пыль с окна, перед которым вы сидите, и мир тогда проступает в своей первозданной прелести. В этой вещи полуобморок просыпающейся после зимней спячки души - весенняя неустойчивость мыслей и чувств, апрельское музицирование перед окном, приоткрытым в бледное небо.
Я не считаю Deep Purple британской группой - по-моему, они уже давно и прочно поселились здесь, среди нас, на наших просторах и в наших душах. Национальность в паспорте и место жительства тут ни при чем.
И дело даже не в том, сколько раз они приезжали сюда на гастроли. Они стали своими и здешними еще тогда, когда не могли поехать в восточном направлении дальше Югославии, - но диски их в те времена все равно просачивались в Союз сквозь все таможни и заслоны. Fireball, In Rock и Machine Head были для советского рок-поколения в эпоху катушечных магнитофонов не просто музыкой, которую послушал и пошел дальше смотреть кино или пиво пить, - они были указателями движения.
Деться было некуда - со всех сторон и на много лет вокруг был Советский Союз. Этот указатель указывал вверх. Всегда вверх. Вверх, прочь от скучного асфальта, прочь от унылых институтских лекций и политинформаций, от которых съеживались мозги, прочь от обыденного и рутинного советского мира, медлительного, как черепаха, допотопного, как бочка с квасом, - вверх, в небеса свободы, вместе с голосом Гиллана, взбирающимся на немыслимые высоты Child in Time.
Эта была тяжелая, мощная музыка, пронизанная стремительными гитарными соло Блэкмора, прорезанная органными партиями Лорда, - мрачная музыка, в которой мы в те годы каким-то странным образом находили самих себя.
В звуке Deep Purple всегда было ощущение дикого простора и зимней депрессии - квинтэссенция России. Они могли ходить в свои пабы, пить свое пиво и записывать диски то в не доступном для нас швейцарском Монтре, то в удаленном от нас на миллион световых лет Лондоне - но, что бы они ни делали, все это оказывалось нашей жизнью и нашим подводным плаванием по дворницким каморкам и комнаткам ночных сторожей.
Это была музыка людей, для которых отчаяние есть способ самосохранения, музыка глубокого погружения, не игрушечного, как в веселой битловской Yellow Submarine, а погружения надолго и всерьез.

Алексей ПОЛИКОВСКИЙ
Новая газета
01.04.2004