СТАТИСТИКА





megablog.ru - Мегаблог мегаНастроения
  
  

Валерий Ярушин (группа "Ариэль"): На госканалах есть "черные списки" артистов

Валерий Ярушин считает рокеров более честными музыкантами, чем попсовики: "Они хоть дискутируют между собой... А о чем можно в попсе спорить? Временно ли беременна?". При этом себя он не относит ни к той, ни к другой категории. Или, наоборот, к той и другой? Как писал классик: "С кем протекли мои боренья? С самим собой, с самим собой..."

- При какой власти вам было комфортнее жить и заниматься творчеством?
- Был 1973 год. В родном Челябинском обкоме за длинные волосы и битловские песни нас называли врагами народа и антисоветской гидрой. Помню, нас не пустили на международный фестиваль в Латвии. Так мы - 6 студентов - продали собственные гитары и кое-как добрались до Риги. Неожиданно для самих себя заняли первое место, и я со слезами на глазах поведал председателю фестиваля Раймонду Паулсу о гонениях, которые устраивали на нас в Челябинске. Он говорит: "Ничего страшного, вернетесь с кубками и медалями - вас простят". А на нас по приезде наложили вето - не пускали выступать ни в один Дворец спорта.
Я позвонил Паулсу и говорю: "Раймонд Вольдемарович! Нас разогнали, нас практически уже нет". Он через неделю перезвонил сам, сказал, что нашел нам жилье под Ригой и ждет к себе. Так мы чуть не стали латышами.
И вдруг Никита Богословский, который совершенно случайно услышал наши записи с фестиваля, пишет в "Литературную газету" 8 строчек, которые в корне меняют нашу судьбу. Мол, вот она - российская группа, на которую надо равняться. В Челябинске - как бомба взорвалась. Нас практически с вокзала вернули назад. Меня затолкали в филармонию и впервые назвали по имени-отчеству. Это лизоблюдство было характерно для той эпохи - как Москва скажет, так и будет.
Тут же оформили все бумажки, мы сразу заняли первое место уже в "нормальном" конкурсе с Аллой Пугачевой и Геннадием Хазановым. Покатились зарубежные гастроли.
- Наверное, пришлось подстраиваться под музыкальную политику партии?
- А что было делать? Макаревич и БГ тогда только уходили в подполье, чтобы копить силы для рывка через десятилетие. А мы уже были "на волне", "в обойме". Мы тогда мыслили другими, совсем не правительственными категориями, но нам сказали: ребята, у вас это дело не пройдет. И строй нас утащил. У нас были сложнейшие вещи в репертуаре - в 79-м мы играли концерт Эмерсона… Если бы нам с "Песнярами" дали возможность развить фолк-рок, может, мы и заявили бы о себе. Но в Советском Союзе мне пришлось заниматься проституцией.
Нам говорили: "Вы занимаете верхние строчки хит-парадов, значит, должны продвигать политику партии и петь на пластинках-гигантах про БАМ". А собственное творчество… Идеология была настолько страшная, что придирались к каждой строчке. Где можно крамолу в песне "В краю магнолий" найти? Я вам скажу: в строчке "И можно говорить свободно про жизнь и про любовь". "Это, выходит, в краю магнолий можно, а в других краях нельзя?" - заявили нам в худсовете.
- А почему, как тот же БГ, в андеграунд не ушли?
- До нашей известности наши старые записи тоже гуляли в подполье. Нас запрещали, значит, нас надо было послушать. Но у нас семьи появились, детей надо было кормить. Тогда же на андеграунде заработать хоть что-то было невозможно. Хотя мне, конечно, всегда хотелось популярности подпольной. Там больше возможности раскрыться. Но в мои годы уходить в подполье просто смешно. Да, меня уже тошнит от "В краю магнолий". Так же, как Шевчука - от "Осени". Я все-таки автор трех рок-опер. Но зрители эти песни полюбили, и я не могу бросить своих поклонников. У меня есть совсем другие, роковые проекты, например видео-лайт-шоу "Черная звезда" с поэзией профессиональных авторов, добротной музыкой. Но я ничего не могу сделать. У меня нет на это денег.
- То есть сегодня другая проблема - все можно, а не на что?
- Конечно! У нас анархия сейчас, а не демократия; демократия - это закон, а у нас законы не соблюдаются. Поэтому и в культуре - разброд и шатание.
Если раньше имя играло на тебя, то сейчас все решают деньги. Тогда филармония платила нам 12 рублей 50 копеек, а мы собирали стадионы. Сейчас даже самый талантливый музыкант не сможет собрать зал без собственных вложений.
В этом году у меня две круглые даты - 55 лет жизни и 35 - творческой деятельности. Я пытался сделать свой бенефис в Москве. В Кремле мне сразу сказали: 30 тысяч долларов давай на рекламу, 10 - на декорации, 23 - на аренду помещения, 25 - за присутствие 1-го или 2-го канала. А я даже в руках таких денег никогда не держал. У кого я только не просил помощи - у нефтяников, банкиров, даже Иосиф Давыдович пытался поговорить на эту тему со свердловским губернатором. Все сначала обещали помочь, а потом пошли на попятную.
К счастью, позвонили из Питера и сказали: уговори "Песняров" спеть - и мы без всяких афиш забьем зал. Так что 16 ноября там все-таки состоится большой концерт. Правда, сейчас и москвичи спохватились, предложили на 2 декабря площадку попроще - АЗЛК в Текстильщиках. Если, конечно, в последний момент опять не передумают.
Я счастлив, что сейчас нет худсоветов, но есть другие крайности - мат, графоманство жуткое. Почему сейчас ретромузыка снова в моде? У среднего поколения возник музыкальный вакуум. Публика после сорока не может восхищаться рэперами, глупой попсой, рокопопсом, а ничего качественного, душевного не появляется. Поэтому старенькое, вытащенное из бабушкиного сундука оказалось впору. То же телевидение подлило масла в огонь, которое отделило думающую аудиторию от аудитории праздной.
- А почему, кстати, на телевидении такое засилье попсы?
- Засилье того, кто опять же платит. Если раньше первые два канала приходили к нам и упрашивали разрешить снять наш концерт, то сегодня все происходит с точностью до наоборот. Руководство каналов изучает список гостей, приглашенных на концерт, и вычеркивает фамилии фломастером: "Так, этого я снимать не буду, этого тоже". Остаются Киркоров, Распутина и еще парочка звезд. В сборных концертах то же самое. Хоть ты семи пядей во лбу - проплати свой эфир в любом концерте. А это больше 20 тысяч долларов. Из семи концертных съемок меня вырезали 6 раз. Особенно обидно было за концерт памяти Владимира Мулявина, где я песню пел со слезами на глазах. Зато показали Витаса. Какое он имеет отношение к этому старичку и нашему стилю? Мне сказали: единственный канал, куда ты можешь сунуться, - ТВЦ. И действительно, они сняли мои "Битловские посиделки". А на госканалах доходит до того, что мне, как в советские времена, говорят: будьте любезны - текст песни. И посмотрят, не в черном ли я списке. Прямых трансляций практически нет - боятся. Самый яркий пример - "Песня года".
- Что для вас значит понятие "патриотизм" и надо ли его отражать в музыке?
- Конечно, только не в словах! В России патриотизм пропал. Вот загадочная русская душа - после трагедии в Беслане в Италии люди высыпали на улицы с факелами, а наших на митинг организованно автобусами привозили. Мы в Советском Союзе к чему привыкли? Патриотизм - это значит надо песню про Россию исполнить, о погибших солдатах вспомнить, о стариках. Я, гастролируя, посетил 23 страны. И музыканты там мне говорили: ребята, чего вы обезьянничаете, это что - пародия на нас? Нас переплюнуть вам не удастся, но у вас же есть потрясающий фольклор, который считается лучшим в мире.
На битловском фестивале в Ливерпуле мы с собранным мной "Яр-бендом" исполняли песни легендарной группы на свой, русский, лад. С балалайками, нашей мелодикой. Они были в восторге. А бразильцы пели "Битлз" в ритме самбо. Вот это и есть интеграция национальной культуры, тот самый патриотизм.
А современные поколения просто успешно слизывают все с Запада и считают, что это современно.
- Как вы думаете: при нынешней ситуации в стране смогут ли рокеры, которые традиционно считались андеграундом, взять на себя эту функцию - донести до народа протестные идеи?
- При нынешней ситуации у рок-музыки по определению должно появиться второе дыхание - будет наконец за что бороться. Когда резко ломается система, вылазит то, что было запрещено. Когда Горбачев пришел к власти и разрешил хард-рок, как народ попер! Бабушки с внучками сидели на концертах.
Рокеры - трибуны. Тем, что делали шестидесятники в поэзии, должны были бы заняться наши рокеры сейчас. Но таких людей я пока не вижу. Творчество БГ - сплошной сюрреализм, Макаревич - лирик. А новое поколение… Одежду они уже сняли… Что теперь осталось? Скальп только. Почему бы не попробовать, не ударив ни разу ниже пояса, быть на волне? Рокеры все-таки более честные музыканты, нежели попсовики. Они хоть доносят свои мысли, дискутируют между собой. Они про "Травку зеленую" петь не будут, им надо против чего-то возникать. А о чем можно в попсе спорить? Временно ли беременна?
- В правительственных комитетах сейчас одни попсовики заседают…
- Скорее всего, потому, что рокеры не такие дипломатичные, правительство выбирает средний вариант. Ларисочка (Долина. - А.Г.) - очень симпатичная дама, она прошла и джаз, и поп. Иосиф Давыдович вообще столп, глыба...
Но попса у нас действительно впереди эстрады всей. Не знаю, результат ли это их работы с правительством… У попсы есть своя элита, которая не пускает к себе рыбешку помельче. Это люди уровня Газманова, шоу которого стоит порядка 20 тысяч долларов. Своеобразное московское братство, в распоряжении которого ходы-выходы на телевидение, пиратские акции, заказные скандальные статьи.
- А вы вступали в какие-то отношения с политиками?
- Почему-то я вне политики. Наверное, в силу фольклорного прошлого. Я себя попсой не считаю. А рокеры меня хоть и уважают, но тоже не считают за своего. Политикам, наверное, сложно с моей аудиторией определиться! Поэтому я, как Макаревич, - то за одно, то за другое никогда не выступал. Как-то пытался с "Родиной" связаться. У меня был проект - рок-опера "Емельян Пугачев". Она очень современно сейчас звучит. Это не из пальца высосанная тема, это Сергей Есенин. Сказал им: давайте на этой почве сделаем даже политическое шоу, если хотите. Глухо, как в танке.
- А вы за всех политиков согласились бы выступать?
- Мне чужды радикальные или слишком демократичные взгляды - как у Валерии Новодворской. А что-то среднее, может, и поддержал бы. Никогда не стал бы выступать за ЛДПР и за коммунистов. Хотя я два года был членом партии - меня Олег Митяев затащил, с которым мы вместе в Челябинской филармонии работали. Мне сказали: хочешь получить звание заслуженного - вступай. Я засел за учебники, изучал членов РСДРП 1905 года, сдал экзамен на три с минусом, и меня буквально за уши втащили в партию. Я их взглядов не разделял, потому что много от них нахлебался, но о своем поступке не жалею. Это сейчас понятие народного артиста у нас девальвировали, а тогда оно давало многое. В первую очередь уважение.
- Политиков поддержали бы за деньги или за идею?
- Только за идею. Я вообще очень плохой коммерсант. Да и уважаю себя, в конце концов. Предложи мне какая-нибудь профашистская организация 50 тысяч долларов? Да ни за что!
Интеллигенцию у нас задавили. Она сейчас прочно ассоциируется со словом "вонючая". Многие музыканты и актеры сейчас - шуты гороховые, которыми политики пользуются в своих целях. Вы слышали интересную точку зрения Антонова? Говорят, у него спросили: а что это вы за ЛДПР выступаете? А он брякнул: "Мне бы Гитлер заплатил - я бы за Гитлера выступал". Может, он и пошутил, но шутка страшная. Тем более он деньги умеет считать и очень хорошо себя чувствует. А Лагутенко, который во время трагедии в Беслане пел заказной концерт в Латвии! Надо же соображать, за что и в какой ситуации ты поешь!
- Почему у наших музыкальных потребителей произошла такая переоценка ценностей? Ведь засилье попсы не только оттого, что у этих артистов есть деньги. Их публика хочет лицезреть.
- Наверное, виновато мещанское отношение к жизни, которое пришло вместе с прибылями. Ведь на концерты публика небедная ходит. А она хочет зрелищ, которые не требуют интеллектуального напряжения. Им чего попроще, повеселее, подо что водочку можно попить. Изначально народ заряжен на непонятный балдеж. А у телевизора и радио своя отмазка - формат. Идеальная песня какая - чтобы не меньше трех минут, чтобы ни о чем, быстрая, а главное, чтобы под нее можно было танцевать. А где я такие песни возьму? Вот и берут у меня только "Порушку-Параню". Наверное, я так и буду петь для пьяненьких людей и бабушек свою "В краю магнолий". Но я вижу в их глазах радость, и это тоже здорово. И все равно ухожу опустошенным, так и не сказав ничего нового.
Один философ сказал: публика любит узнавать, а не познавать. Это про нас.

Алла ГЕРАСКИНА
Новая газета
21 октября 2004