СТАТИСТИКА





megablog.ru - Мегаблог мегаНастроения
  
  
0-9# A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z РОССИЯ

U2. Боно «фиг» знает

U2 U2 объясняют причины собственных неудач и обещают неожиданно «показать всем ту фигу, что пока запрятана в кармане Боно».

Мы встречаемся у дверей студии группы, расположенной в портовом районе Дублина. Из окон видны причалы и догнивающие каркасы брошенных старых кораблей. Последние несколько месяцев парни были очень заняты. Наконец новый альбом «How to Dismantle an Atomic Bomb» готов. Узнаю музыкантов U2 с трудом. Басист Адам Клейтон больше не носит очки. Его седые волосы коротко подстрижены, а сам он выглядит неприступным, как крепость. Рядом стоит Эдж, в широких штанах, видавших виды стоптанных башмаках и шапке портового рабочего, которую никогда не снимает. Боно как-то заметил, что Эдж похож на «заводскую девушку с усами».

Еще до начала интервью Боно заявил, что журналисты должны дважды прослушать новый альбом, прежде чем задавать какие-либо вопросы. Он нервно закуривает и случайно роняет пачку сигарет на пол, затем, качая головой, садится на край дивана и опять встает. Боно совершенно не изменился, кажется, что время не властно над ним, как, впрочем, и над барабанщиком Ларри Малленом-младшим, на лице которого не видно ни одной морщинки.

«How to Dismantle an Atomic Bomb» звучит не так, как хотели сами музыканты. Боно пытается объяснить, почему это случилось: «Мы хотели сделать настоящий рок-н-ролльный альбом, каких у нас еще не было. Мы записывали рок-альбомы, но их нельзя назвать рок-н-роллом. Наш звукорежиссер Крис Томас работал над знаменитым «Never Mind the Bollocks» и с такими людьми, как Roxy Music. Мы думали, он знает, как должны звучать гитары. Но почему-то получалось все по-другому. Мы хотели использовать только основные цвета, красный, желтый и синий, ничего не смешивая. Очевидно, мы несправились, поскольку постоянно вылезали различные оттенки — бирюза, аквамарин».

В итоге альбом не получился чисто рок-н-ролльным». «Так всегда происходит с U2, — вздыхает Маллен. — Мы получили один альбом, когда хотели сделать совсем другой. Сопротивляться этому бесполезно. Невозможно уместить квадратную фигуру в круглом отверстии».

U2 долго мучились с порядком песен. Пожалуй, только у Эджа не было сомнений на этот счет: «С этим альбомом для меня все было гораздо проще, чем, скажем, с «All That You Can't Leave Behind». У нас было несколько вариантов. Однажды вечером мы с парнями, сидя за бокалом вина, пытались решить эту проблему. Звукозаписывающая компания всегда требует, чтобы первыми шли самые лучшие, потенциально хитовые композиции, а нам прежде всего хотелось чего-то цельного. В нашем диске прослеживается определенная концепция. Есть некая основополагающая линия, которая проходит через весь диск, — движение от страха к вере. Либо страх управляет людьми, определяет их жизнь и действия, либо решения принимаются на основании веры». Боно придерживается немного иного мнения: «Наша пластинка — это путешествие, которое начинается в страшном месте под названием "Vertigo", а заканчивается преклонением перед богом "Yahweh". Диск вышел не таким, каким мы его видели. С нами так всегда». Так получилось, что песни, давшей название альбому, на нем нет (по крайней мере, в его европейской версии). В композиции «Fast Cars» есть строчка They 're in the desert to dismantle an atomic bomb», предложенная Эдем в качестве названия.

С самого начала над альбомом U2 трудился Крис Томас. Потом к нему присоединился Стив Лиллиуайт, который работал над первыми тремя дисками группы. Периодически в процесс записи вмешивались Брайан Ино, Даниэл Лануа и Джекнайф Ли. Боно, немного стесняясь, говорит: «Нам был нужен кто-то, кто мог объективно взглянуть на нашу работу. Крис Томас — отличный парень, он привнес свой рок-н-ролльный опыт в процесс записи, но нам нужно было внести элемент волшебства в работу, и такие маги музыки, как Брайан Ино, помогли нам в этом. Мы хотим экспериментировать».

Открывающая альбом композиция «Vertigo» записывалась долго. Эдж с Томасом записали несколько петель из ударных Маллена и гитар и создали черновой вариант песни. Тогда она называлась «Native Son» и никому не нравилась. На этом этапе над ней начал колдовать Лиллиуайт, а Боно дописал новую мелодическую линию. «В этом нет ничего необычного, — пожимает плечами Эдж. — Очень часто в самый последний момент песня радикально изменяется, что приводит наших продюсеров в ужас. Они не могут знать наверняка, каким будет альбом, пока он не записан на компакт-диск и не упакован в коробочку. Только тогда они успокаиваются».

Больше всего Боно любит писать тексты по утрам. Он часто просыпается посреди ночи с какой-нибудь идеей. Рядом с его кроватью всегда лежат необходимые письменные принадлежности. Работоспособность вокалиста U2 поражает. Даже во время двадцатичетырехчасовых перелетов в Австралию, когда ни у кого уже нет ни на что сил, Боно бодр и сидит за ноутбуком. Он очень любит самолеты, поезда, автобусы: «Мне нравится быть в пути. Никто не знает, что будет дальше, что ждет меня за поворотом».

Легче ли было работать после успеха предыдущего альбома «All That You Can't Leave Behind»? Группа смирилась с резкой критикой в ваш адрес, имевшей место в девяностых?

Боно «Это наша месть! Композиции на "How To Dismantle.." подобраны оптимальным образом. Это тот самый случай, когда целое оказалось лучше составных частей. Нам удалось добиться того же эффекта в альбомах "Achtung Baby ", "Zooropa " и "TheJoshua Tree". Мы создали общее настроение диска. К этому мы всегда стремимся. Зная парней, скажу: хотя лучшее — враг хорошего, у U2 диск становится лучшим, когда делать его просто хорошим больше нет сил».

Насколько легко вам удается сочинять песни?

Боно «Очень легко. У меня под боком всегда три разных критика — добрые Ларри и Адам и едкий зануда в лице Эджа. Давно мне так легко не сочинялось. Над альбомом мы работали два года, но сами песни записывались за один, максимум два дубля. Только вот "Yahweh" получилась с десятого раза, a "Vertigo" - с четвертого. Большую часть времени мы смешивали краски. Как говорит китайская пословица: целый год нужно смешивать краски, и нужна лишь секунда, чтобы нарисовать точку. Мы написали тридцать песен. Не все они вошли в альбом из-за того, что сделаны с слишком разным настроением. Жаль, что в пластинку не попала композиция "Treason", записанная вместе с Dr. Dre, и "North Star", песня о Джонни Кэше».

Ты вкладываешь в свои песни много личного? В «Sometimes You Can't Make It On Your Own» говорится о твоем отце, который умер три года назад. Насколько легко пишутся подобные вещи?

Боно «Открытость в личной жизни необходима. Это одно из условий, если ты хочешь быть звездой. Моя жизнь, моя работа — это демонстрация меня самого. У меня нет иного выбора».

Всегда ли искренняя музыка возникает только в результате каких-либо страданий?

Боно «Думаю, да. Далай-лама однажды сказал: "Медитацию жизни начни со смерти". Звучит претенциозно, но мне нравятся люди, которые говорят подобные вещи. Я с ним согласен. Думаю, я бы не был тем, кто я есть, если бы моя мать не умерла, когда мне было четырнадцать лет. Ларри не играл бы с нами, если бы его отец не умер, когда ему стукнуло семнадцать. Преобразование отчаяния в радость — это и есть рок-н-ролл. Когда умер мой отец, меня повсюду преследовал его дух — дома, на улице. Таким в результате получился диск: сладковато-горький, грустный, но полный радости».

На вопрос о том, что является наиболее важным в новом альбоме — любовь, вера или политика, Боно, не задумываясь, отвечает: «Любовь. Именно нехватка любви делает мир таким, какой он есть. А Бог и любовь есть одно и то же. Последняя песня на "How to Dismantle an Atomic Bomb" называется "Yahweh". Мы играли ее представителю звукозаписывающей компании, и он спросил, что означает это слово. Я ответил, что это одно из имен Бога. Ортодоксальные евреи не смеют ни писать, ни произносить его. На что он сказал мне, что "лучше бы я этого всего ему не говорил", и попросил изменить название песни. Но я не стал. Так все и осталось».

Нельзя упрекать U2 в том, что они идут по давно проторенному пути. После того как в восьмидесятые они стали одной из самых популярных рок-групп в мире, парни сами нажали на тормоза, отказавшись продолжать в том же духе. Тогда их диск «Achtung Baby» получился ироничным и сюрреалистичным, непохожим на предыдущие. Последующие пластинки вызывали все большее недоумение. А концерты? Чего стоят огромные лимоны на сцене, светящиеся костюмы, Боно в роли черта. Он говорит: «Я считаю, что часть нашей работы заключается в том, чтобы говорить о тех вещах, которые воспринимаются людьми как табу. Это абсолютно не модно, зато честно. Да мы никогда и не стремились быть модными. Мы были энергичными, страстными. Желание быть модным далеко не уведет. Мы никакие не мегазвезды, и вообще — популярность ничего не стоит. Папарацци, которые охотятся за звездами, стараясь застать их в самый неподходящий момент, — это своего рода расплата за звездный статуc. Они — как стоматологи, которые преследуют вас со сверлом».

Несколько лет назад, задолго до выхода «All That You Can't Leave Behind», немногие группы признавали влияние U2 на свою музыку. Сейчас все иначе. Молодые команды, начиная с Trams и Starsailor, заканчивая Coldplay, преклоняются перед вами.

Боно «Тут важна разница в возрасте. С участниками многих молодых групп у нас она ощутима, хотя раньше такого не было. Все дело в смене поколений». Эдж кивает головой: «Да, время все меняет. Сейчас многие говорят, что любят Led Zeppelin. А в восьмидесятые эти самые Led Zeppelin были динозаврами, и все ждали, когда они наконец, исчезнут с лица земли. Или взять Bee Gees. Раньше их ненавидели, а сейчас кто-то из Pixies говорит, что у них были отличные песни. В этом есть некое утешение для групп, так и не получивших признания. Может быть, когда-нибудь в будущем их поймут и превознесут. Я вот надеюсь, что стрижки восьмидесятых снова войдут в моду. Тогда Маллен будет самым модным».

Сожалеете ли вы о чем-нибудь, что произошло с вами за время работы в U2?

Боно «Были ужасные моменты. Некоторые свои песни я до сих пор не могу слушать. Например, песню "Pride". У меня там просто идиотский голос. Когда Эдж подбирал песни для сборника “U2, The Best of 1980-1990 ", я бесился, когда он ее включал».

Конечно, U2 всегда желали успеха. Они хотели быть самой популярной группой в мире, выступать на переполненных стадионах, возглавлять хит-парады. В течение многих лет у них все это было, и сейчас для музыкантов важно другое.

Боно «Заниматься своим делом, записывать альбомы — вот что является для меня главным». Эдж «Каждый раз, когда мы хотели записать именно коммерчески успешный альбом, у нас ничего не получалось. Сейчас популярность рок-н-ролла вновь набирает обороты. Мы больше не работаем в вакууме. Появилось много интересных групп, которые играют то же, что и мы: Yeah Yeah Yeahs, Black Rebel Motorcycle Club, Razorlight».

Клейтон добавляет к этому списку Franz Ferdinand и The Hives.

Ларри Маллен «К аплодисментам быстро привыкаешь, и потом становится очень тяжело, когда тебе не хлопают. Но сейчас мы полностью уверены в том, что делаем, мы независимы, можем экспериментировать — пусть этот путь чреват неудачами. Я надеюсь, наши поклонники отпустят поводок. Теперь он нужен нам очень длинный».

U2 хорошо знают, как сильно группе может навредить неправильно выбранный имидж. За ним иногда сложно углядеть хорошие песни. Боно возмущают отрицательные рецензии на последний альбом R.E.M. «Around the Sun»: «Песни Стайпа, как всегда, прекрасны. Весь вопрос в критиках. Думаю, эти люди обычно пишут рецензии не на музыку, а на фотографии к обложкам дисков. Что объединяет U2 и R.E.M., так это готовность к риску. Мы меняемся. Мы постоянно рискуем. Нас ждет либо успех, либо полный провал. Не все группы поступают так, как мы. Большинство осторожничает».

Самое удачное объяснение всем неудачам U2 дает Ларри Маллен: «U2 не работает на заказ. Мы ничего не планируем. Непонятно, как мы до сих пор существуем. С одной стороны, мы все дружим и бережем друг друга. Но с другой стороны, никто из U2 не имеет профессионального музыкального образования. Мы берем тем, что постоянно экспериментируем». Он оглядывается по сторонам и очень тихо говорит: «Адам Клейтон не умеет считать до четырех. У него нет чувства ритма. Поэтому его манера игры на бас-гитаре так отличается от большинства других бас-гитаристов». В этот момент возвращается Боно и подтверждает: «Это не кокетство. Пусть говорят, что мы всегда держим фигу в кармане. Мы сами не знаем, когда ее вам покажем. Этот чудесный момент всегда наступает неожиданно».

Биргит Фусс
Rolling Stone
№ 7,
январь 2005

0-9# A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z РОССИЯ