СТАТИСТИКА





megablog.ru - Мегаблог мегаНастроения
  
  
0-9# A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z РОССИЯ

Elvis Costello. Подвиг Костелло

Elvis Costello Интеллигент от «новой волны» и панк-очкарик Элвис Костелло выпустил сразу два альбома и попытался объяснить, почему он назвал Рэя Чарлза «ниггером».

Элвис Костелло стар, как сам рок-н-ролл. Британский певец и композитор, чье настоящее имя Дэклан Патрик Макманус, родился в Лондоне 25 августа 1954 года через семь недель после того, как Элвис Пресли сделал свою первую запись в студии Sun по другую сторону Атлантики.

«А я и есть рок-н-ролл, — говорит Костелло с усмешкой, сидя в номере одной из нью-йоркских гостиниц. — Просто многие рок-музыканты боятся быть самими собой только потому, что будут выглядеть плохо. Типа — "настоящий рокер так бы не поступил". А я вот если хочу, то надеваю костюм. Дело не в одежде. Дело вот в этом», — говорит он, указывая при этом на голову (кажется, что он в первую очередь имеет в виду свою шляпу).

Костелло и в самом деле одет в костюм. Он вообще выглядит так же, как и раньше, разве что его фигура немного округлилась. От худобы времен его первого альбома «My Aim Is True» не осталось и следа. Этот диск заявил всему миру о появлении нового героя панк-движения. Альбомы 1978—1984 годов, записанные с The Attractions, стали классикой жанра. В последующие годы Элвис пробовал себя в разных направлениях, начиная с музыки кантри и заканчивая сюитой «North». Он записывался с разными музыкантами: Бертом Баккараком, Джонни Кэшем и No Doubt. Прошлой осенью Костелло выпустил два совершенно непохожих друг на друга альбома. Первый диск — концептуальное произведение «The Delivery Man», записанное за одни выходные с группой The Imposters, с которой Костелло работает сейчас. Второй — альбом симфонической музыки «Il Sogno», изначально задуманный как музыка к балету, был записан с участием Лондонского симфонического оркестра.

«Это все сделал один и тот же человек, и вот его голос, — говорит Костелло о своем новом альбоме, напевая фрагмент партии сопрано-саксофона из " Il Sogno". — Думаю, это заметно, особенно если у вас есть слух». Сегодня Костелло явно в ударе. Он честно рассказывает о единственном пятне на своей безупречной репутации: о пьяном скандале в баре города Коламбус (штат Огайо), во время которого Элвис высказался в адрес Рэя Чарлза в контексте его расовой принадлежности. «Я назвал его ниггером, но когда протрезвел, сразу же извинился».

Вы работали во всех музыкальных стилях, писали оперы и симфоническую музыку. У вас никогда не было чувства, что вы зашли слишком далеко, занялись тем, в чем не особо разбираетесь?

(Улыбается.) Не будет ли слишком нагло с моей стороны сказать «нет»? Я не берусь за то, чего не умею. Мне повезло. В Англии я известен с конца семидесятых. Все мои диски были в хит-парадах. В Америке мой коммерческий успех пришелся на восьмидесятые. Именно тогда я сочинял, осмелюсь сказать, «настоящие хиты». Теперь все изменилось. Я понял, что не нуждаюсь больше в популярности.

Имея поддержку со стороны крупных звукозаписывающих компаний, вы можете бросаться в крайности, в отличие от других музыкантов, которым иногда приходится хвататься за любое предложение.

Все это не совсем так. Вопрос тут, скорее, во мне самом. Мне было интересно поехать в Нэшвилл и записать там «Almost Blue». Поначалу я и не задумывался, что этот диск значит для моей карьеры. Я не понимал, насколько удачной была мысль пригласить Джеффа Эмерика (бывшего звукооператора The Beatles) работать над «Imperial Bedroom». А какие он сделал оркестровые аранжировки! И тут даже не в деньгах дело. Я нанял Королевский филармонический оркестр выступить со мной на концерте в 1982 году в лондонском зале Royal Albert Hall. Когда мы обсуждали гонорар, их директор мне сказал: «Этой суммы хватит на шестьдесят человек». Я спросил: «А сколько надо на восемьдесят?» Я не особо задумывался над тем, что делал, это напоминало мне покупку моркови в овощном отделе.

Вы импульсивный человек?

Ужасно импульсивный, но при этом я терпелив. Наверное, во мне сильна вера в собственное бессмертие. Я убежден в том, что смогу пережить моду на любую музыку, ведь я выжил в восьмидесятые. Где все эти мудаки с идиотскими прическами и синтезаторами? Они все забыты!

Мне очень нравится текст вашей старой песни «Radio, Radio»: «I wanna bite the hand that feeds me/ I wanna bite that hand so badly» («Я хочу укусить руку, кормящую меня,/ Я хочу укусить ее очень сильно»). Когда вы писали это, что раздражало больше всего?

Меня бесило все. В людях я видел вампиров. Если они подходят к тебе, будь уверен, вынут всю душу, до последнего кусочка. Чтобы освободить для себя пространство для жизни, лучше всего подходила тактика «выжженной земли». Когда я это понял, решил не подпускать близко к себе никого. Именно поэтому я в свое время не познакомился с некоторыми очень интересными людьми. Недавно я познакомился с Мартином Скорсезе. Я сказал ему: «Все эти годы я мечтал о встрече с вами». Он ответил: «Ая был на твоем первом голливудском концерте». — «Правда?»,— спросил я. «Да, — ответил он. — Вместе с Робби Робертсоном». Если бы я знал, что там был Робертсон, я бы вообще не смог играть. Я преклонялся перед его группой The Band.

Вы ощущаете себе по-настоящему знаменитым?

Недавно я смотрел документальный фильм про Сэма Кука, и зашел Луи Адлер (известный музыкальный продюсер). Помню, я уже встречался с ним в 1978 году. Он подал мне какой-то листок бумаги, я тут же подписал его и вернул ему. Оказалось, это была его визитная карточка, телефон, адрес (смеется). Я ведь звезда. Мне нужно давать автографы. Я даже не задумываюсь, когда делаю это. Когда мне рассказали, кто он такой, я почувствовал себя полным идиотом. Адлер записывал такие группы, как The Mamas And The Papas! Кстати, некоторое время я не давал автографов, потому что стеснялся: «Для чего вам моя подпись?»

В 1982 году вы подробно рассказали в своем интервью журналу Rolling Stone о том инциденте в Коламбусе, когда вы нахамили Рэю Чарлзу. У меня только один вопрос: Вы говорили с Рэем Чарлзом до его смерти?

Нет. В прошлом году я был на концерте-трибьюте Элтона Джона в Анахайме в Калифорнии. Это было незабываемо. Моя жена Дайана спела «Border Song», сразив зал наповал. Но затем вышел Рэй с песней «Sorry Seems To Be The Hardest Word». Это было просто круто. Его сопровождала женщина. Они остановились в нескольких метрах от нас, и эта женщина сказала: «Мистер Чарлз хочет поговорить с Дайаной». Я отвернулся. Это был неприятный момент.

(Долгая пауза.) Дурацкая ситуация.

Ну и что вы думаете насчет той своей выходки?

Я до сих пор считаю, что это был дурацкий поступок. Я постоянно ругаю себя за это. Каждый раз, когда встречаю музыканта-афроамериканца. я задаю себе вопрос: «А знает ли он? А не думает ли он, что "этот парень любезен со мной, но я-то знаю, что в душе он расист!" Я слышал, как бормочут эти слова в мой адрес проходящие мимо люди, которые прочитали где-то об этом случае. А что толку раскаиваться сейчас? Это уже случилось. Но надо быть глухим, чтобы не услышать моего раскаяния.

Я знаю, что ваш отец, Росс Макманус, был известным певцом, а вы — членом фан-клуба The Beatles.

Да, это так. Я вырос в доме, где всегда было много музыки. Мама работала в магазине пластинок. Когда джазовый саксофонист Ли Кониц записывал свою партию в песне «Someone Took The Words Away» для моего альбома «North», я попросил его дать для мамы автограф. Я сказал: «Она продавала ваши пластинки в Ливерпуле еще в 1951 году». Мой дед играл на трубе в корабельном оркестре, плавал туда-сюда на океанских лайнерах. Он умер, когда мне было четыре года. Я плохо его помню, но он был единственным музыкантом в семье, имеющим классическое образование. Он иногда играл в кинотеатрах, озвучивал немые фильмы.

Всегда ли вы были одновременно в роли автора песен и их исполнителя?

Я начал петь, когда был маленьким. Мой отец пел, поэтому все думали, что и я могу петь. Меня снимали с уроков в церковной школе, чтобы я пел для гостей — священников. Я пел в хоре, но мой голос был слишком громким, и меня исключили. И еще я был вынужден брать эти ужасные уроки игры на музыкальных инструментах.

Мой отец был без ума от Испании, мы ездили туда несколько раз. Когда мне исполнилось тринадцать, он купил мне настоящую испанскую гитару, у которой в конце концов я сломал гриф. Первой песней, которую я выучил, была вещь «Man Of The World» Питера Грина.

Когда вы написали свою первую песню?

Примерно тогда же. Она называлась «Winter».

О чем она была?

О зиме! О том, как она уходит! (Смеется.)

Как звукозаписывающая компания отнеслась к вашему настоящему имени?

Не помню, чтобы Джейк Ривьера (первый менеджер Костелло, совладелец Stiff Records) вообще как-то отреагировал. Тогда у всех артистов были псевдонимы. Это не было чем-то необычным. Когда умер Элвис Пресли, в августе 1977 года через месяц после выхода моего первого альбома, была вероятность того, что мой псевдоним неправильно интерпретируют. Но я заварил серьезную кашу. Я официально поменял свое имя и фамилию, получил новый паспорт и прожил так два года. Потом я решил, что это глупо, и вернул фамилию отца. Потом я начал указывать фамилию Макманус в качестве автора на своих дисках, в результате чего началась путаница. Я сочинял песни как Макманус, а все жаждали песен Элвиса Костелло.

Как выглядит обычный день Элвиса Костелло?

Никогда не знаешь, когда придет вдохновение. У меня по всему дому лежат блокноты, ручки, магнитофоны. Даже если я в ресторане, и у меня появилась идея, я бегу к телефону и пою мелодию на свой автоответчик или записываю на диктофон, чтобы доработать позже. Стараюсь фиксировать вещи, достойные внимания.

Над какими песнями вы сейчас работаете? Говорят, что за свою жизнь вы написали около тысячи песен.

В одном интервью я сказал, что записал четырнадцать самых лучших песен для своего альбома «North». А они напечатали «сорок» (смеется). Сочинительство — это не так уж и просто. В какой-то момент я понимаю, что не могу написать больше ни строчки. Тысячи — уж точно нет. Хотя слышать это приятно.

Текст Дэвид Фрике
Rolling Stone – Russia,
№ 8
февраль 2005

0-9# A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z РОССИЯ